Возьмем, к примеру, Лору – энергичную, интеллигентную девушку двадцати двух лет. Она окончила один из старейших и престижнейших вузов страны, получила работу в известной пиар-компании с офисом на Манхэттене и собиралась замуж, но неожиданно ее жених Брайан попал в аварию и погиб. Лора была убита горем.
Брайан и Лора дружили еще со школьной скамьи. До него она пару раз целовалась с мальчиками, но Брайан был ее первой, настоящей любовью. Даже время, проведенное в разлуке – молодые люди поехали учиться в разные концы страны, – не охладило их чувств. Им удалось сберечь свои отношения. Брайан и вправду был для Лоры единственным, самым близким в мире человеком. Окончив учебу, они решили пожениться в конце лета и въехали в свою первую общую квартиру. Прожить в ней, однако, они успели всего три короткие недели. И вдруг Брайана не стало.
Через несколько месяцев после его неожиданной кончины Лора попыталась вернуться к жизни. Она сняла новую квартиру, чтобы сменить обстановку, и даже пару раз сходила на свидания вслепую, которые подруги, озабоченные состоянием девушки, организовали для нее. Но ощущение пустоты не проходило. Все вокруг строили какие-то планы на жизнь, а Лора проводила дни напролет в раздумьях о бренности и тщетности всего сущего. Глаза у нее постоянно были на мокром месте, она с огромным трудом заставляла себя вставать с постели, особенно в праздники и выходные, когда ей не обязательно было появляться на работе или где-либо еще. Физические силы оставили ее, способность концентрироваться испарилась. Лора все больше отдалялась от семьи и друзей и изолировалась от мира. Она заметно изменилась. Как сказала Элизабет Вюрцель, описывая собственное состояние депрессии в своей книге «Нация прозака»[2], именно так наступает депрессия: сначала подкрадывается медленно и незаметно, а затем внезапно наносит сокрушающий удар. В одно утро Лора проснулась, дрожа от страха: что день грядущий ей готовит?! Она боялась самой жизни. Все в ней казалось мрачным. Как бы Лора ни пыталась придумать что-нибудь, что могло бы сделать ее счастливой, ей ничто не приходило в голову. В какой-то момент мать Лоры предложила дочери обратиться к психиатру. Врач, что не удивительно, поставил девушке диагноз «клиническая депрессия».
Лоре выписали прозак и назначили еженедельные сеансы психотерапии. Эффект от лекарства поначалу был настолько позитивным, что казалось: произошло чудо. Лора не могла поверить, что можно так быстро начать чувствовать себя настолько хорошо. Она снова ощутила прилив энергии и желания работать, стала встречаться с друзьями и проявлять интерес к жизни. Однако с течением времени ей приходилось все больше и больше увеличивать дозу, чтобы подавлять симптомы депрессии, пока наконец у девушки не возникло ощущение, что лекарство уже перестало действовать. Доктор перевел ее на другой препарат, но депрессия не проходила. Через несколько лет Лора махнула рукой и на медикаменты, и на психотерапию. Она сдалась. А затем однажды случайно услышала, что, оказывается, ботокс облегчает симптомы депрессии.
Людей, страдающих депрессией, часто можно узнать по выражению лица: хмурое, с испещренным морщинами лбом и опущенными вниз уголками рта. Пластический хирург Курт Кавана сразу подмечает эти детали, когда в его кабинет заходит пациент. Одним холодным осенним утром к нему в дверь постучала Лора. Прошло уже почти два года со дня гибели Брайана, но боль не утихала, поэтому девушка решила пройти лечение ботоксом.
Действующее вещество в ботоксе, нейротоксин, парализует мышцы, в которые он вводится. После того как люди получают инъекции ботокса, чтобы избавиться от морщин, вместе с морщинами у них исчезает также и способность строить горестные и «кислые» гримасы. Врачи полагают, что предотвращение внешних проявлений негативных эмоций помогает изменить и внутреннее восприятие всего неприятного. Иными словами, медики считают, что определенные движения мышц, или отсутствие таких движений, помогает изменить настрой мозга и то, как человек переживает те или иные эмоции. Доктор Кавана заметил, что некоторые его пациенты после инъекций ботокса кажутся менее подверженными плохому настроению, чем те, которые не пользовались этим препаратом. Конечно, подобные изменения в поведении вполне можно объяснить возросшим чувством собственной привлекательности пациентов после лечения ботоксом.
Многие актеры Голливуда испытывают огромное давление со стороны аудитории и киностудий, требующих от них оставаться вечно молодыми. Поэтому они подвергаются ботокс-терапии снова и снова. Но если ввести чрезмерную дозу препарата, это обездвижит лицо человека и лишит его возможности внешнего проявления чувств. Такая новость может сильно огорчить «лицедеев», которым по должности положено выражать огромный спектр чувств, но ничуть не расстроить пациентов с клинической депрессией, таких как Лора. Если верить средствам массовой информации, то Николь Кидман, например, уже столкнулась с проблемой окаменевшего лица из-за чрезмерного применения ботокса. И похоже, это правда – если судить по кадрам с церемонии вручения премии «Оскар», во время которой она получала статуэтку за роль в фильме «Часы». Актриса явно плакала, слезы катились из глаз, но при этом ни один мускул на ее лице не дрогнул. Выражение эмоций делает игру актеров более правдоподобной и помогает зрителям внутренне пережить чувства героя. Немецкий философ ХVIII века Готхольд Лессинг писал: «Я полагаю, что если актер верно воссоздает жесты, внешние признаки и все те телесные проявления, которые, как он знает по опыту, выражают определенное [внутреннее] состояние, то производимое им впечатление автоматически вызовет в его душе состояние, которое будет соответствовать его собственным движениям, позе и тону голоса»{3}. Ботокс может быть вреден для искусства актеров убедительно изображать эмоции, но он полезен для людей, страдающих депрессией, так как способен подавить уныние и печаль, блокируя телесное выражение этих чувств.
Мысль о том, что внешнее проявление переживаний влияет на наше внутреннее состояние, может показаться довольно странной. Мы привыкли считать, что мозг контролирует тело, а не наоборот. Однако между ними существует двусторонняя связь. Например, когда людей просят удерживать палочку между бровями, для чего им приходится сильно сморщить лоб, то у испытуемых, по их собственным словам, портится настроение{4}. То же самое происходит и тогда, когда их просят подержать карандашик между сжатыми губами, отчего их лицо сморщивается, а забавные истории, картинки и карикатуры кажутся им менее смешными. Обратная зависимость тоже действует: когда вы держите карандаш в зубах так, что рот растягивается в улыбку, на душе становится радостнее. Но не только лицевая мимика посылает сигналы мозгу о наших ощущениях и эмоциях. Если вы сидите, сгорбившись, то будете чувствовать себя менее уверенными в своих достижениях, например в том, что справились с задачей на экзамене или провели презентацию успешно, чем если будете держать спину прямо и расправите плечи. Просто принимая позу печали или счастья, то есть позу подавленности или уверенности в себе, вы сообщаете своему мозгу, в каком эмоциональном состоянии находитесь.
От того, какое у человека выражение лица, зависит и то, как он будет реагировать на стресс. Если, погружая руку в ледяную воду на несколько минут, вы будете сохранять улыбку на лице, то испытаете меньший стресс и отойдете от болезненных ощущений быстрее, чем если не будете улыбаться{5}. Похоже, выражение «Делать хорошую мину при плохой игре» родилось не на пустом месте. Хотя, конечно, во всем есть свои уловки: технология улыбки работает лучше всего тогда, когда вы не знаете, что применяете ее, – если вы улыбаетесь неосознанно, а не намеренно. Если улыбаться умышленно, то мозг, вероятно, улавливает разницу и уже не интерпретирует мимику как выражение счастья. Но натянутая улыбка все же лучше, чем ничего, потому что «микросхемы» мозга не всегда замечают различие между искусственным и подлинным. Даже если вы будете «смеяться, когда сердце плачет», как предлагает популярная песенка[3], мозг на каком-то своем уровне обязательно интерпретирует ваш смех как признак того, что все хорошо.
Относительно недавно появился новый тип йоги, а именно йога смеха, или хасья-йога (от санскритского слова hasya, что означает «смех»). Она объединяет смех с ритмическим дыханием. Клубы смеха, в которых люди предаются этому веселому занятию, сегодня можно найти повсюду – от Индии до Чикаго. То, что начинается как натянутый смех, на определенном этапе превращается в поистине спонтанный, заразительный хохот. Смех приносит не только физиологическую пользу (тренирует брюшной пресс и увеличивает объем легких), но и психологическую. Он повышает настроение именно потому, что наше тело поддерживает прямую связь с мозгом и сообщает ему, как мы себя чувствуем.
